Санки выехали за околицу, и лошадь побежала быстрее. Навстречу из-за поворота двигался длинный обоз. Молчаливые люди шагали рядом с санями, держа вожжи в руках. В розвальнях лежали раненые — по два, по три человека. Лица их были спрятаны в воротники шинелей, в солому, и хотя раненые не шевелились, они не казались спящими. Стоптанные валенки торчали над крыльями саней.
Дорога, проложенная через реку, пошла вниз. Поднявшись на противоположный берег, темная укатанная полоска протянулась к лесу. Вокруг по сумрачной равнине были разбросаны черные пятна от минных разрывов. Убитая лошадь лежала на спине, выбросив вверх ноги.
— Смотрите, товарищ полковник, — сказал Зуев, адъютант. — вчера лошади не было.
— Он здесь кругом мины бросает, — заметил через плечо Егор Маслов, кучер полковника.
Богданов не отвечал, и, повернувшись к нему, Зуев разочарованно подумал, что полковник спит. Глаза его были закрыты. Но как ни хотелось спать самому Зуеву, комдив, казалось ему, не имел права на усталость накануне атаки.
Спать Богданов уже не мог, если б и представилась возможность. Но на время, нужное для переезда на КП, полковнику подарено было почти полное одиночество, последнее перед штурмом. И, пытаясь понять главное в том, что ему предстояло сделать, Богданов закрыл глаза, как делал школьником, обдумывая трудную задачу.
Стараясь не отвлекаться, Богданов принялся мысленно воссоздавать операцию вчерашнего дня — он искал там ошибку, чтобы не повторить ее сегодня. Мысли комдива пробегали, однако, привычным путем, упираясь, как в стену, в один и тот же вывод. Богданов опять подумал, что предоставленные ему наступательные средства оказались недостаточными и только перевесом сил противника, укрепившегося на выгодных позициях, можно объяснить неуспех дивизии.
Богданов открыл глаза. Он ехал лесом. Узкие тропинки вились среди прямых стволов, и на снегу, потревоженном многими проходившими здесь людьми, валялись обломанные ветки.
Впереди, в верхушках заснеженных сосен, поблескивало янтарное пламя. Приблизившись, Богданов увидел, что горит высокая деревянная дача; бесшумный огонь слабо колебался в окнах верхнего этажа, освещенных будто для праздника. Перед фасадом на лиловом снегу кучками лежали солдаты, как после кровопролитного боя. Некоторые прижимали винтовки к телу, другие держали их в откинутых обессиленных руках.