Дивизия в течение последнего месяца прошла на запад больше сотни километров, и оба командира находились в том счастливом состоянии духа, какое обычно сопутствует победам. Им доставляло удовольствие то, что оба они, молодые, удачливые, нравящиеся друг другу, находятся рядом, делают одно дело, видят и слушают один другого. Они были знакомы не больше месяца, но чувство, связывавшее обоих, напоминало ту мгновенную симпатию, что роднит юношей, становящихся друзьями в один день.
Богданов замолчал, глядя на дорогу. Там все еще катился гремящий, нестройный поток людей и повозок, сбившийся в одну плотную текучую массу.
— Интендантство едет, — сказал Белозуб. — Концентраты везет… Их не переждешь…
— Ты куда сейчас? — спросил полковник.
— Еду свою артиллерию отыскивать.
— Где ж она?
— Отстала где-то. Выступила с опозданием.
— Взгреть! — сказал Богданов.
Попрощавшись с Белозубом, он повернул коня.
Зуев — адъютант — достал из кобуры пистолет и сунул его за пазуху. Полковник пересек полянку, въехал в лес и поскакал узкой дорожкой. Заснеженные ветки трещали, задевая лошадей, скользя по полушубкам Всадники наклоняли головы, и Зуев подозрительно вглядывался в темноту, сомкнувшуюся вокруг.