— Генералом будешь, а?
Степану было неудобно — твердая кобура больно давила на лицо, и он чувствовал себя в объятиях великана, слишком могучих, чтобы ему противоречить.
— Буду, — сказал он, робея, готовый согласиться на что угодно.
Богданов с удовольствием расхохотался.
— Ах ты, чертенок! — проговорил он сквозь смех.
— Буду, — повторил Степан, не плача только оттого, что его смятение и страх были слишком велики.
Упершись рукой в колено полковника, он попытался высвободиться.
— Пустите, — попросил Степан.
— Да ты чего? — смеясь, сказал комдив. Он чувствовал себя очень хорошо оттого, что парень, понравившийся ему, оказался таким смышленым, и оттого еще, — что он, Богданов, начнет сейчас справедливый бой за жизнь этого парня.
Степан выскользнул из-под руки полковника и попятился; Богданов потянулся к нему, и мальчик отступил еще на шаг.