Через два года «Северный рабочий союз» реорганизовался о «Северный комитет РСДРП». В связи с этим Иваново-Вознесенский комитет РСДРП был переименован в Иваново-Вознесенскую группу РСДРП. По своему пролетарскому составу и по активности эта группа была наиболее сильной, ведущей. К моменту же приезда Фрунзе в Иваново-Вознесенск она фактически стала самостоятельной, так как «Северный комитет РСДРП», вследствие сложившихся обстоятельств, не был в состоянии руководить работой всех групп весьма обширного края. Поэтому еще 16 марта 1905 года «Северный комитет РСДРП» поставил перед партийным центром вопрос о разукрупнении. Все это повышало роль Фрунзе как будущего руководителя крупной, фактически самостоятельной иваново-вознесенской партийной организации.
Направляя Фрунзе на ответственную работу, партия оказала ему, двадцатилетнему юноше, большое доверие. За короткий срок пребывания Фрунзе в большевистских рядах партия убедилась в его выдающихся организаторских способностях, в его преданности Ленину.
Приехал в Иваново-Вознесенск Фрунзе в начале мая 1905 года. В то время это был уже крупный промышленный город. В нем насчитывалось более восьмидесяти тысяч населения и около шестидесяти предприятий. На них работало свыше тридцати тысяч рабочих. Большинство предприятий и к тому же наиболее крупные были текстильные.
Как нигде, иваново-вознесенские фабриканты обогащались. Годовая прибыль их предприятий иногда превышала 50 процентов на основной их капитал при средней прибыли по всей России в 7 процентов. Такая огромная прибыль выколачивалась за счет рабочих. Их заработки были крайне ничтожны. Фабриканты наживались также благодаря широкому использованию штрафной системы: рабочих штрафовали за каждую недоделку, за малейший брак. Нищенские заработки сокращались и от частых поборов, взяток, которые вымогали у рабочих под разными предлогами мастера, табельщики, приказчики.
Рабочие семьи обречены были на полуголодную жизнь. При скудных заработках они не могли обеспечивать себя и сносным жильем. Рабочих лишали и всякой культуры. Большинство из них были неграмотны. А грамотных преследовали. Был, например, издан приказ, запрещавший чтение вслух в рабочих казармах.
Обреченные на полуголодную и темную жизнь, рабочие были и бесправны. Хозяевами города являлись фабриканты, купцы, домовладельцы, царские чиновники. Только они выбирали Городскую думу. Рабочие же в выборах не могли участвовать. Власть богачей охранялась царской полицией, солдатами, казачьими отрядами. Всякая попытка рабочих сбросить с себя ярмо подавлялась жестоко.
Все это знал Фрунзе и до приезда в Иваново-Вознесенск. Но теперь, проходя по улицам города и его предместьям, он еще более убеждался в вопиющих противоречиях городской жизни. В центре города он шел по широким улицам с роскошными особняками и благоустроенными домами. Здесь во всем чувствовалось довольство, богатство, праздное безделье.
Иная жизнь была на городских окраинах. Вместо барских особняков и купеческих хором здесь в жалком беспорядке лепились друг к другу убогие рабочие лачуги, покривившиеся и почерневшие от старости. Над ними возвышались мрачные казармы. В них, как в каменных мешках, в духоте и смраде, теснились десятки и сотни рабочих семей. Спали вповалку на полу — мужчины и женщины, старики и дети, холостые и женатые. В казармах иногда на каждого жильца приходилось лишь около одного квадратного метра жилой площади. В таких казармах было теснее, чем в могиле!
На улицах — непролазная грязь. Во дворе, среди мусора, копошилась золотушная детвора. Ни деревца, ни кустика, ни зелени. Воздух пропитан тошнотворными запахами текстильных красилен и чадной гарью, изрыгаемой десятками фабричных труб. От реки Уводь поднимались ядовитые испарения: сюда, в реку, со всех фабрик спускали промышленные отбросы и нечистоты.
Это царство нищеты и невыносимого гнета глубоко взволновало, возмутило Фрунзе. Ему нигде прежде не приходилось наблюдать такую нужду, столько человеческого горя и страданий.