— Да я… Да я ведь, Иосиф Виссарионович, — отчество Сталина ему выговорить было трудно, он всю дорог твердил его и теперь вышло хорошо. — Я ведь… ноги-то у меня хожены: и постоять могу… Ну, — Никита посмотрел в лицо Сталину, — да ведь ты хозяин всей нашей страны. Тебе найдут, где сесть.
— Оно верно, — и Сталин улыбнулся.
Стул, действительно, будто вынырнул из воздуха. И когда Сталин присел, Никита проговорил:
— Ну, что ж? Я сам-сорок смахнул. Тебе слово дал смахнуть — сам-тридцать, а смахнул сам-сорок.
— Да ну-у! Сам-сорок?
— Вот этими лапами, — Никита положил на стол большие, узластые руки и, как бы гордясь, пристукнул ими. — Сам-сорок, значит. Ты проиграл, — чуть погодя добавил он.
— Почему я проиграл? — Сталин прищурил глаза, и Никита увидел, как в его глазах мелькнули огоньки.
«Этого на мякине не проведешь», — решил он и заторопился:
— А потому проиграл, что — сомнение было? Было. А теперь награду мне давай, — неожиданно даже для себя выпалил он. — Ты награду мне давай. А то как же? Приеду, ребята спросят, где награда. Фик им покажу.
— Сам возьми награду, Никита Семеныч: ты хозяин.