Вечером 7 октября на улицах Самары показались первые красноармейские отряды. Трудящиеся устроили грандиозную манифестацию в честь освобождения города от кошмарного ига эсеровской учредиловки и террора чехословацких мятежников.
Четыре месяца тому назад Куйбышев отступал из Самары вместе с мало обученными, плохо вооруженными, разрозненными красногвардейскими отрядами. Теперь он вступил в освобожденный город во главе могучей, регулярной, победоносной Красной Армии, организованной и политически воспитанной.
Убегая из Самары, генерал Галкин — начальник штаба белогвардейской армии — оставил в штабной комнате записку: «Красные сволочи, мы скоро вернемся».
— Вряд ли! — улыбаясь, сказал Куйбышев, прочитав эту записку. Он был твердо убежден, что организованная и воспитанная им армия никогда не отдаст Самару врагу.
Член Реввоенсовета 4-й красной армии
После освобождения Самары Куйбышев был назначен членом Революционного военного совета 4-й красной армии. С неизменной энергией и энтузиазмом он берется за повышение политической и боевой подготовки частей этой армии, за пополнение ее новыми пролетарскими кадрами.
Чехословаки отступили за Урал. Но на юге Урала надо было добить еще белое казачество. Борьба велась зимой, в лютые морозы и бураны. Части находились далеко от железнодорожных путей, что сильно затрудняло их снабжение… Валериан Владимирович берет это дело в свои руки и энергичными мероприятиями обеспечивает снабжение 25-й Чапаевской и 22-й Краснодарской дивизий. В январе 1919 года 4-я армия заняла Уральск, а в марте — Лбищенск. В рядах казачества началось разложение, тысячи казаков сдавались в плен. Сопротивление было сломлено.
Этими победами и успехами 4-я армия в значительной степени была обязана Куйбышеву, своему политическому руководителю. Много внимания он уделял знаменитой Чапаевской дивизии. Он изучал ее состав, часто беседовал с ее командиром Василием Ивановичем Чапаевым. В трескучие морозы, не раз подвергая свою жизнь смертельной опасности, Куйбышев разъезжал по позициям, занятым полками Чапаевской дивизии, и своими пламенными речами воодушевлял красных бойцов на дальнейшую борьбу. После его отъезда чапаевцы знали, что обещанные патроны, сапоги, гимнастерки, шинели во-время придут на фронт.
Но Валериан Владимирович не успокаивался на достигнутых успехах. Он знал, что, несмотря на огромную помощь, которая оказывалась красноармейским частям, они еще во многом нуждаются. Великим гневом и возмущением наполнено его письмо в газету «Революционная армия» — орган политотдела 4-й красной армии, в котором он клеймил позором и обличал тех, кто пытался прикрасить и тем самым извратить красноармейскую действительность:
— Ложь, что мы уже создали для армии человеческие условия. Ложь, что у нас нет разутых и раздетых. Стыдно говорить это перед лицом страданий, переживаемых армией. Не самохвальство облегчит борьбу Красной Армии, а самодеятельность широких организованных рабочих масс при сознании грозности положения. Не спокойствие приведет рабочий класс к победе, а величайшее напряжение энергии и священная тревога за судьбы мировой революции!