— Да, товарищи, революция!
И Куйбышев рассказал о случившемся. Ссыльные друг друга поздравляли, торжественно запели «Марсельезу».
Затем начали обсуждать, как быть, что предпринять. Вызвали начальника конвоя и потребовали освобождения. Но тот отказался:
— Я не знаю, может быть, власть действительно сменилась. Я буду всякой власти служить. Но я присягал царю, и, пока твердо не узнаю, что царь свергнут, я не могу вас освободить.
— Что же делать? — совещались между собою ссыльные. — Если мы попытаемся освободиться силой, то, может быть, половина из нас будет убита. А между тем через день-два и так будем освобождены.
На следующее утро ссыльные позволили заковать себя в кандалы и двинулись дальше.
8 марта, подходя к ближайшему селению Казачинскому, они издали увидели людей с красными флагами. Это шли демонстранты, чтобы освободить их. Но начальник конвоя опять предупредил, что он прикажет солдатам стрелять в ссыльных, если они попытаются уйти из-под конвоя. И на этот раз пришлось подчиниться насилию. Конвойный начальник запер ссыльных в «этапку», а сам ушел разузнавать, действительно ли сменилась власть в столице.
Ушел — и пропал, скрылся. Часа через три какой-то солдат открыл дверь и освободил заключенных.
Валериан Владимирович решил немедленно направиться в Россию, туда, где он был нужен, где его ожидала революционная борьба за полное освобождение трудящихся.
Куйбышев договорился с Бубновым ехать вместе. В их пальто были зашиты деньги. Теперь они очень пригодились. Куйбышев и Бубнов на эти деньги наняли подводу и поехали в Красноярск, а оттуда вместе с группой других ссыльных выехали по железной дороге в Самару.