— Долой немецкого шпиона!
— Скажи, за сколько миллионов большевики продали Россию немцам?
И Куйбышеву приходилось отбиваться уже от нескольких противников. На каждый их провокационный вопрос он находил нужный ответ, каждую их ложь опровергал, каждую клевету разоблачал. Один за другим они замолкли и незаметно исчезли, а Куйбышев, провожаемый одобрительными возгласами, пошел дальше.
Появляясь на заводах и фабриках, в казармах и театрах, Куйбышев выступал там на многолюдных митингах. Свою речь он обычно начинал сдержанно, спокойно, знакомя слушателей с событиями в стране и на фронте. Когда же Куйбышев напоминал о контрреволюционных силах, о кознях буржуазии, его голос звучал взволнованно, наполняясь гневом. Валериан Владимирович вдохновенно говорил о грядущей победе, о великой партии большевиков и ее вожде — Ленине. Страстная речь покоряла рабочих и солдат. Куйбышев разъяснял им то, что они сами переживали, но пока не могли выразить. Рабочие и солдаты расходились с митингов еще более уверенными в своих силах, готовыми с еще большим упорством продолжать борьбу.
Борьба за влияние на рабочие массы, за влияние в выборных органах все обострялась. Меньшевики и эсеры прибегали к различным уловкам, чтобы привлечь рабочих на свою сторону.
Во время очередной выборной кампании меньшевики на заборах и тротуарах размалевали жирной краской призывы: «Голосуйте за меньшевиков!»
Сообщив об этом Куйбышеву, рабочий Маринин из большевистского актива жаловался:
— Пробовали смывать, скоблить — не помогает. Уж очень крепкая, въедливая краска!
Валериан Владимирович задумался, а потом посоветовал:
— Надо сделать так, чтобы этот призыв меньшевиков звучал по-нашему, был направлен в нашу пользу… и против них… Ну-ка, подумайте, как это сделать…