Но Валериан Владимирович продолжал бежать. Вскоре сзади него раздался свист шпика: он знал расположение полицейских постов и призывал на помощь.
Из-за угла неожиданно вынырнул городовой и преградил Куйбышеву дорогу.
— Ни с места! — прозвучал властный окрик среди ночной тишины. — Вы арестованы!
Куйбышева окружили, схватили и повели в тюрьму, где поместили в общую тюремную камеру вместе с уголовными преступниками.
Тюремное начальство приказало остричь ему волосы и переодеть в арестантский халат. Много издевательств приходилось Валериану Владимировичу переносить в тюрьмах и ссылках, но никогда его не лишали преимуществ, которыми пользовались обычно политические заключенные: быть в своей одежде и не стричь волос.
Куйбышев запротестовал:
— На каком основании? Почему?
— Ах, ты рассуждать! — и его ударили кулаком по лицу.
Он бросился на тюремщика. Но к тому подоспела помощь. Куйбышева схватили сзади за руки и начали избивать. Вздрагивая от острой боли, тело бессильно обвисло. Все кругом завертелось в кровавом вихре, заколебался пол под ногами — и Куйбышев потерял сознание… Он не помнил, как его переодели в арестантскую одежду, остригли и бросили опять в камеру уголовных. Четыре дня он пролежал с поломанными ребрами, разбитым лицом, весь в синяках и кровоподтеках. 19 июня Куйбышева перевезли в томскую тюрьму.
Здесь он встретился со многими товарищами, знакомыми по нарымской ссылке. Им пришлось жить в особенно тяжелых тюремных условиях. Царское правительство беспощадно расправлялось с политическими заключенными. Их притесняли, создавали самые невыносимые условия существования, глумились и издевались над ними. Все это производило тяжелое впечатление на заключенных. Многие из них впадали в уныние. Валериан же Владимирович не только не терял самообладания, но и поддерживал морально товарищей в минуты их отчаяния..