-- Такая и раньше была... Во рту у тебя неладно... Вот и невкусной кажется...
Пил Филат воду и таял.
Вместе с ним мучилась и Петровна. То жгучая злоба охватывала, то раскаяние терзало. Падала Петровна на колени перед иконами. Держала в руках Зинкин порошок, шептала:
-- Владычица!.. Не могу!.. Помоги!.. Извелась я с рыжей собакой... Опостылел!.. Помоги, заступница!..
А через сенцы, из горницы, тягуче хрипел голос Филата:
-- Настя, попить бы...
-- Пил ведь... Погодил бы! -- не зная зачем, уговаривала мужа Петровна.
А Филат настаивал:
-- Говорю, дай... Нутро горит...
Черпала Петровна ковшом из ведра воду. А руку с порошком точно кто подталкивал к ковшу.