Охваченную отчаянием Петровну трясла лихорадка. Голова и грудь ее пылали. Мысли вихрились, путались. Но сдерживала она себя -- молчала. Когда наступила тишина, староста снова заговорил:
-- Чего там... Знаем!.. Все знаем!.. Заговор!.. Слово есть у вас такое... Ну... и... ладно!.. Дело прошлое... До бога высоко... до царя далеко... Только уж...
Не вытерпела наконец Петровна -- выскочила на середину сборни.
Бледная, задыхаясь, крикнула:
-- А руки чесать... близко?!. Бабами торговать... снохачить вам можно? Берите!.. Судите!.. Вот я! Я всему причинная! Я!..
Тихо стало в сборне. Слышно было, как сопели старики.
Староста держался руками за опояску, растерянно моргал глазами и молчал. А Петровна шумела:
-- Все едино... судите!.. На каторгу пойду!.. Господу богу отвечу!.. Вот я! Берите! Если и вы последний стыд пропили...
Катерина поддержала ее:
-- Судите всех... все ответим! Все одно скажем: мочи не было от мужиков-варнаков!.. За людей нас не считали!.. Сами довели!.. Судите!