-- Настя, -- хрипел он, протягивая длинные костлявые руки, -- испить!.. Нутро у меня горит...
Метнулась Петровна. Хотела вскочить и кинуться вон с сеновала. Хотела закричать. Но не было сил подняться. Не ворочался язык во рту. И не было голоса.
А Филат -- большой, костлявый и неуклюжий -- тянулся к ней, дышал жаром раскаленным из почерневшего рта прямо ей в лицо и настойчиво повторял:
-- Настя... Настенька...
Откуда-то доносился глухой голос Демушки:
-- Ма-ама-а...
Собрала Петровна последние силы, рванулась и крикнула:
-- Ай!..
Еще сильнее открыла глаза и поняла, что видела сон, что на дворе уже позднее утро.
Солнце стояло прямо перед открытой дверкой сеновала и горячими лучами опаляло лицо Петровны.