-- Из Сергиева посада я... из Сергиева, братие...
-- Зачем же ты сюда пришел?.. Ведь у вас там свой угодник есть.
-- Не помогал, братие! -- торопливо, запальчиво выбрасывал Степан заученные слова. -- Молился я... Одних свечей сколько переставил... Сергию-то... Ну, только не помогал наш угодник... Вот и пошел я, братие, сюда... Вот и вышло дело-то... Сами видите, братие!..
Недоверчиво, сурово смотрел пристав в лицо Степана. Заметив этот недобрый, колючий его взгляд, Степан побледнел.
Но Игнат говорил ему ободряюще:
-- Не бойся, дядя... Коли господь сподобил... не бойся!.. Худа тебе не будет... Садись-ка на пол... снимай оба сапога... Показывай ноги... Обе показывай!..
Степан повалился на пол, трясущимися руками быстро сбросил сапоги, размотал грязные портянки и, закатав штаны выше колен, вытянул обе ноги:
-- Вот, братие... смотрите!
Левая нога по цвету ничем не отличалась от грязных портянок, валявшихся около Степана, а правая нога его играла белизной, словно была она известью выбелена или тщательно вымыта.
Из-за монахов высунулась старушка, повалилась около Степана и, хватая его за белую ногу, восторженно зашамкала: