Евлампий подошел к лавке и, положив холодную руку на пылающий лоб девочки, спросил:
-- Что с ней?
-- Не знаю, батюшка... Не знаю... Захворала, почитай, сразу после крестин... Грудь не берет... Горит вся...
Голос у Петровны дрогнул.
-- Помоги, батюшка, отец Евлампий...
Захлебнулась слезами Петровна...
-- Распеленай... Посмотреть надо... -- сказал Евлампий.
Пока Петровна распеленывала ребенка, он снял с себя тулуп, расчесал гребешком длинную бороду-лопату и велел переложить ребенка под образа. А у девочки уже глаза закрытые ввалились, обострился нос, почернели пальцы на ногах и руках и рот почернел.
Посмотрел Евлампий на умирающего ребенка, кинул косой взгляд на Степана, стоявшего в кути.
И опять строго заговорил: