Так пировали до полдня.
В полдень снова молились. И опять продолжали гульбу.
Старцы и дьяк Кузьма, тут же за столом, торговали пушнину у тунгусов, остяков и у русских заимщиков и охотников.
По столу и по полу шлепали карты, шуршали бумажные деньги, звенели медяки и серебро. Шкурки битого зверя переходили из рук в руки, в обмен на ханжу и на брагу.
Кузьма собирал их вязанками и складывал в скитские амбары.
Из общего шума то и дело выделялись крики тунгусов и остяков.
-- Кузека! Кузека! Мая песеса дает, твоя хана дает!..
-- Куська! Твоя хана, моя лиса...
-- Кузека! Мая белка дает...
Хрипло кричали русские заимщики и охотники: