А сама чувствовала, как трепетал голубь в ее груди. Пылало лицо. Горели голые плечи.
Проворно летала из избы через двор на улицу и к соседке Катерине.
Сухая, смуглая, черноглазая и остроносая Катерина спрашивала:
-- Ты что, девка, как кумач?
У Петровны язык заплетался:
-- Степка... холера... все пристает с похвальбой своей...
-- Ну так что ж? Парень -- картинка! -- говорила Катерина, заливаясь смехом. -- Голова-то у него, как у белого барашка -- кольцо в кольцо! И лицо, как у красной девки...
-- А бог-то... грех-то?! -- испуганно говорила Петровна.
-- На то и бог, чтобы грехи прощать, -- смеялась Катерина. -- Эх, ты, разварная! Ужо засохнешь со своим Филатом... как рассада без поливки...
-- Перестань хоть ты-то, -- упрашивала Петровна Катерину, отводя глаза. -- Мочи моей нет! Ведь я венцом крыта...