Бабы, разносившие слух по деревне о падении царя, теперь ругали мужиков на чем свет стоит.
Олена корила своего Афоню:
-- Ужо приедет урядник... пропаду я с тобой, с холерой...
-- Ладно, не пропадешь, -- отмахивался чернобородый и кудлатый пастух, заплетая растрепавшийся длинный кнут и боясь взглянуть жене в глаза.
Долговязая и рябая Акуля ругала своего кузнеца:
-- Арестуют тебя... куда я денусь с детьми?.. Наплодил, сатана... Мало тебе -- рожу на войне исковеркали?.. Дурь какую выкинул... И против кого?.. Против царя!.. Господи!..
Всплескивала руками Акуля и выла:
-- Со-ба-ка ко-со-ры-ла-я-а...
Обидно было Маркелу, что жена не ценила его ран военных и звала косорылым. Не один раз пытался он ударить Акулю, да боялся, как бы не ушибить насмерть. Молча уходил к Солонцу, торговавшему самогоном, и напивался там. А у Сени Семиколенного с бабой три раза дело доходило уже до драки. Маланья с самого начала не верила слухам, а теперь издевалась над мужем:
-- Что, достукался?! Ужо засадят в тюрьму... Тогда узнаешь, как народ мутить против царя...