Затряслись у Филата и руки и ноги. Рыжая щетина на подбородке запрыгала, узенькие серые глаза стали круглыми. Долго стоял он со сжатыми шершавыми кулаками. Сухой язык не мог во рту повернуть.
Наконец перевел дух и выпалил:
-- Вы что же это... сдурели?! Ведь изувечу я вас... обоих!
Степан сорвался с лавки. Бухнул Филату в ноги:
-- Прости, хозяин!.. Не погуби!.. Прости, Христа ради!
Петровна сидела молча, глаз не поднимала.
Обдергивая посконную рубаху из-под пояска, Филат медленно ворочал голову то к Степану, то к Петровне и бормотал:
-- Как же это?.. Как вышло-то?.. Обсказывайте...
А парень валялся в ногах и, задыхаясь, оправдывался:
-- Сам не знаю как... Согрешили!.. Прости, Филат Ефимыч! Прости... Христом богом прошу: прости!