-- Крестьянин я, -- ответил дед Степан. -- Никогда в городу-то и не жил.
-- Ну, а революция отменила все старые сословные перегородки и всех нас поравняла. Теперь мы все равноправные граждане. Понял, Степан Иваныч? Граж-да-не!
-- Что-то не совсем понятно, -- качнул головой дед Степан. -- А кто же поравнял-то всех? Закон, что ли, новый вышел?
-- Никакого закона пока нет. Но народ, поднявшись против самодержавия, похерил все старые царские законы. И ты, Степан Иваныч, выбрось из головы все сомнения и все думки о своих старых правах! Выбрось! Потому что нет их больше, этих старых царских прав. Нет царя -- нет и его законов. Понял?
-- А как же я буду теперь писаться? -- настойчиво добивался дед Степан полного разъяснения своих нынешних прав. -- Гражданином мне теперь писаться, аль крестьянином?
-- А так и будешь писаться, как тебе нравится. Хочешь -- пишись крестьянином, не хочешь -- пишись гражданином. Везде и всем говори: я -- гражданин Степан Иванович Ширяев.
-- Это что же... значит, мне могут выдать теперь новый пачпорт?
-- А ты что... на родину собираешься уезжать отсюда? -- спросил Капустин.
Дед Степан махнул рукой.
-- Ну, куда мне ехать... Здесь, в Белокудрине, состарился, здесь и помирать буду.