Бабы везде одно твердили:
-- Не пустим воевать ни мужиков, ни парней! И на сходку не пустим.
А старики из богатых кержаков прямо заявляли:
-- Не надо нам никакой власти. Наши отцы жили здесь, в Белокудриной, без царских чиновников, никакой власти не признавали. И мы проживем без городских властей.
-- А как же дальше-то будем жить и управляться? -- спрашивали агитаторы.
-- Миром будем решать свои дела, -- отвечали старики, -- как господь бог в писании указал.
Время от времени фронтовики забегали в избу кузнеца и докладывали Капустину о настроениях белокудринцев. Но Капустин давал им новые наставления и вновь отправлял на уговоры мужиков и баб. К концу дня, по совету Маркела, Панфила и бабки Настасьи, Капустин согласился привлечь к агитации мельника и попросил пойти по дворам деда Степана.
-- А может быть, и вы, Настасья Петровна, пойдете и поговорите со своими знакомыми женщинами? -- спросил Капустин, собираясь уходить из избы.
-- Нет, не пойду я, -- сказала бабка Настасья, угадав намерение Капустина. -- Я посижу тут с Акулей. Вас подожду.
-- А что... я нужен вам?