-- Теперь я прошу поднять руку тех граждан, которые желают, чтобы собрание открыл товарищ Капустин! Прошу...
Над головами мужчин и женщин сразу взметнулось множество рук.
-- Большинство, -- хмуро проговорил Немешаев и повернулся к Капустину: -- Открывайте собрание...
Капустин улыбнулся и, подкрутив седой ус, обратился к собранию:
-- Спасибо, товарищи, за честь, которую вы оказали мне...
Глава 25
Два дня шумели и упирались белокудринцы -- не хотели выбирать сельский комитет. Только после того, как старшина заверил мужиков, что в этом году не будет сбора податей, только после этого выбрали в комитет старосту Валежникова, дегтярника Панфила Комарова, мельника Авдея, богатея Гукова и старика Павла Рябцова.
Городские гости вместе со старшиной уехали дальше -- в переселенческие поселки. А белокудринцы разъехались по лугам -- покос доканчивать. Но не успели сено в стога сметать, как стала поспевать рожь -- страда началась. После того надо было пары перепахивать -- землю под озими готовить. А там и молотьба подоспела. Некогда было про революцию да про свободу думать. Только к покрову и вспомнили.
В этом году ровно неделю праздновали покров. Неделю ходили пьяными ватагами мужики по деревне с красным флагом. Пели песни, кричали "ура". Парни тоже пили ханжу самогонную и раза два драки из-за девок устраивали. Только Ширяевы не очень приметно праздновали покров. Дед Степан под старость стал воздерживаться от хмельного. Демьян с женой Марьей совсем не пили, а у Павлушки этой осенью неприятность приключилась: дочка Афоня-пастуха, Параська, забеременела.
В эту осень Параська на посиделки не ходила -- дома пряталась от людей.