Но вот опять заныло где-то около поясницы и снова боль, все усиливаясь, стала разливаться по всему животу. На этот раз схватка застала Параську в огороде. Приступ столь бурно и остро перехватил весь живот, что Параська остановилась и чуть-чуть склонилась всем туловищем вперед. В глазах потемнело. Боясь упасть, она подошла к плетню, облокотилась на него и уткнулась лицом в свои руки.
Голову опять обожгла мысль:
"Нет... должно быть... пришло мое времечко... пришло..."
И опять охватил ее смертельный страх перед начинающимися родами. Лицо ее мгновенно вспотело. Теперь уже не сомневалась Параська, что наступают роды. Но боялась сказать об этом матери. Боялась, как бы опять не начала ее бить Олена.
А Олена сама уже стала примечать перемены в лице у дочери и неприметно с утра следила за Параськой.
Увидев в окно склонившуюся к плетню дочку, она быстро выбежала из избы, подошла к Параське и голосом неузнаваемым, мягким спросила:
-- Ты что, Парася?.. Аль недужится?
-- Нет, -- тихо ответила Параська, не отрывая от лица рук и пережидая схватку. -- Так это... Голову кружит...
-- Чего тычешься-то? -- допытывалась Олена. -- Может, живот болит?
Параська со стоном ответила: