-- И не говори, девонька... Осрамила, потаскуха...
При встречах с Оленой бабы притворно печалились, не удерживаясь от того, чтобы не кольнуть:
-- Слыхала я, Оленушка... Слыхала!.. Опаскудила тебя доченька-то...
Олена растерянно бормотала:
-- Ох, горюшко мое... горюшко...
А бабы безжалостно бросали ей:
-- Поди, стыдно тебе и в глаза-то людям смотреть...
Из всей деревни только бабка Настасья Ширяева да Маланья Семиколенная жалели Параську и Олену.
Бабка Настасья дня три ходила близ Афониной избенки, подарки под шубой прятала. Укараулила, когда Параська в избе одна осталась, принесла ей яичек десятка два, маслица коровьего с фунтик, пеленки да рубашонки со свивальником, своими руками тайком пошитые.
А вернувшегося с промысла внука встретила строгим укором: