-- Сове-ет!..
Староста подошел к столу, переждал шум и тихо спросил Фому:
-- А ты, Фома Ефимыч, имеешь какую-нибудь бумажку?.. А то ведь неладно выходит, паря...
-- Бумажку?! -- воскликнул Фома и полез за пазуху. -- А это что? -- торжественно развернул он перед мужиками помятую бумагу с печатями. -- Вот, товарищи... мандат!.. Инструкция! Нате, читайте!.. Пусть не думает Филипп Кузьмич, дескать, Советская власть по беззаконию идет! Не-ет!.. Есть закон и у нас... вот!..
Сквозь толпу к столу протискался Панфил, взял из рук Фомы бумажку и при напряженной тишине стал читать:
-- "Чулымский совдеп... Двадцать первого декабря тысяча девятьсот семнадцатого года... номер шестнадцатый... Мандат... Сей мандат выдан товарищу Фоме Лыкову... в том... что Чулымский совдеп препровождает сего товарища на родину... по месту жительства деревни Белокудриной... для организации революционного порядка... и Советской власти на местах... в чем и уполномочивает его безотлагательно произвести выборы... от населения... в Белокудринский сельский совдеп... по усмотрению количества самого местного населения... которому поручается полная власть на местах... по декретам Совета Народных Комиссаров... Председатель Чулымского уездного совдепа Лукьянов, секретарь Кукин".
-- Вот это да-а! -- пропел высоким голосом Сеня Семиколенный, закатывая глаза. -- Это тебе не волостные управители, Якуня-Ваня!
Панфил добавил:
-- Фамилии на бумаге... подписаны и пропечатаны буквами... и печатка есть...
Со скамьи вскочил кудлатый Афоня и, хромая, затоптался на месте, закричал: