-- Не надо старика. Молодого пиши!
-- Правильно! Андрейку Рябцова надо...
-- Андрейку!.. Андрейку!..
Фома записывал на бумажке фамилии. А мужики выкрикивали:
-- Маркела-кузнеца не забудь, Фома Ефимыч!
-- Теркина!
В углу чей-то тоненький голос, словно кукушка, звонко и настойчиво куковал:
-- Гукова!.. Дедушку Гукова!.. Гукова!..
И так же настойчиво, но хрипло и злобно, другой голос возражал:
-- К жабе твоего Гукова! К жабе!.. К жабе!..