По-прежнему пылали и пощелкивали на подовине еловые сучья. По-прежнему трепетно блестели на небе звезды. Над незастывшей еще рекой клубился белый пар. Из притонов доносилось зябкое вздрагивание лошадей и позвякивание подвешенных им на шеи колокольцев.
Мужиков пригрело у костра. Не хотелось им расходиться. Арбузов и Гамыра сбегали ненадолго к своим овинам, подкинули дров и снова вернулись к Ширяевым. Разместились мужики у огня по-разному: кто сидел бочком, кто вытянулся и оперся на локоть, кто присел на корточки, кто лежит на земле.
Давно уж пропели первые петухи.
Теперь мужики занялись сказками и бывальщинами.
Под общий хохот дед Степан рассказывал, как он гулял в монастырях и скитах со святыми старцами и как изображал исцеленного от хромоты.
Потом Сеня Семиколенный рассказывал о том, как он жил после ранения в городе у генерала в денщиках и как влюбилась в него генеральская дочка.
Все мужики знали, что Сеня никогда в денщиках не служил, что все это он выдумал, но делали вид, что верят ему, и охотно слушали.
А Сеня заливался:
-- И вот, братцы мои... пришло мне такое время... хоть ложись да помирай, Якуня-Ваня!.. Люблю ее... и она меня тоже. Ну, только ничего у нас не выходит... Очень уж серьезная она... И требует, чтобы я беспременно рассмешил ее. Тогда, говорит она, можешь свою Маланью по шапке... а я, говорит, вся твоя!.. Ну, что ты будешь делать, Якуня-Ваня!.. Уж я и так и этак -- ничего не получается! А тут как раз и говорит она своему отцу -- генералу-то... "Скажи, говорит, Семену, чтобы к моему столу без фрака не подходил". Генерал ко мне: "Не сметь, говорит, сукин сын, без фрака!.." Ладно, думаю, заведу я фрак... Пошел это я на толкучку, купил новую рогожу, отнес первеющему портному, и сшил он мне из рогожи фрак. В тот же день принес я в этом фраке своей крале кофей на подносе. Думаю: фыркнет сейчас... ну, значит, и моя... А она взглянула -- и серьезно так спрашивает: "Почем, говорит, сукно покупал, Сеничка?" "Руль семь гривен аршин", говорю. "Дорого, говорит, дрянь сукно... Сними сию минуту". Ладно, думаю. Я ж тебя доконаю, Якуня-Ваня! Должон я вам, братаны, обсказать, что спал я с дворником в чулане, рядом со спальней моей крали... А краля-то спала вместе с горничной. Вот и слышу я как-то ночью разговор. Говорит моя краля горничной: "Маша, посмотри-ка постель... чтой-то мне под боком колет". Ну, Маша посмотрела, пощупала и говорит: "Это, барышня, в постель попало вам заместо лебяжьего пуху гусиное перо". А мы с дворником-то спелись уже... Полежал он малое время и кричит мне: "Семен, чтой-то мне под боком давит... Вздуй огонь... посмотри". Через некоторое время я отвечаю ему: "Это, мол, Иван Тихоныч, попало вам под бок березовое полено вместо елового... потому и было вам утеснение в боку". Сказал это я и вдруг слышу за стенкой-то: "Ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха!.." Это значит, краля-то моя расхохоталась. То-то, говорю, шельма! Мы ведь белокудринские, Якуня-Ваня... Кого хочешь рассмешим...
Мужики опять гоготали.