-- Кого мы не видели у него... у черного-то?..
А Маланья шумела:
-- Ну и подыхайте тут... в своей Белокудриной. А я уйду. Истинный бог, уйду!.. И Семена уведу... Чем здесь с голоду подыхать...
Мужики пыхтели.
Понимали, о чем говорит Маланья. Но боялись еще вслух говорить о том, что смутно шевелилось у каждого в голове.
Отмалчивались.
Когда собирались к Ширяевым, иной раз допытывались у бабки Настасьи:
-- Как думаешь, Настасья Петровна... надолго это?
Бабка Настасья загадочно отвечала:
-- А вот до тех самых пор, пока у овец волчьи зубы вырастут.