Но Лыков не унимался, бежал с толпой и всех спрашивал:
-- Братаны! Где же Фома-то? А? Неуж убили? А?
Девки деревенские толкались и с хохотом лезли в середину толпы. Каждая старалась протискаться поближе к своему миленку, наскоро пожимала ему руку и шла неподалеку, скаля зубы и переглядываясь с ним.
Маринка Валежникова крутилась в толпе близ Павлушки Ширяева, но подойти к нему не могла. Очень уж плотно обступили его мать с отцом да дед с бабушкой. Павлушка видел Маринку и делал вид, что не замечает ее. Бросал взгляд в сторону Параськи, идущей в обнимку с прихрамывающим отцом Афоней. И Параська кидала взгляды в сторону Павлушки. Но лишь встречались их взгляды, Параська хмурилась и отворачивалась к отцу: не хотела показывать Павлушке свою неугасающую любовь к нему. На ее черноглазом лице пылал румянец, ноздри вздрагивали...
А толпа мужиков и баб, перемешавшись с партизанами, шумно двигалась по улице.
Сеня Семиколенный звонко, а Афоня хриповато выкрикивали:
-- Да здравствует Советская власть!
Толпа разноголосо отвечала:
-- Ур-ра-а-а!
-- Да здравствуют партизаны!