Кержаки твердили свое:
-- Не причинен он...
-- Приказано ему было...
-- Ослобони, товарищ ревком!..
Лысый мельник пощипывал седеющую рыжую бородку, ласково щурил глаза на Панфила и ласковым голоском убеждал:
-- Ослобони, Панфил Герасимыч! Сказано в писании: "Не судите да не судимы будете..." Правильные слова, золотые слова, Панфил Герасимыч. Когда настанет час... зачтется тебе. Потому и просим: ослобони. Поговори со своими партизанами... и ослобони...
Посмотрел Панфил на мельника. Пососал трубку. Сплюнул. И сказал твердо:
-- Не стращай, Авдей Максимыч. Всячины навидались мы. А с партизанами говорить мне нечего. Обсуждено в ревкоме и в ячейке совместно со всеми партизанами... Единогласно решили.
Так ни с чем и ушли кержаки от Панфила.
Афоня с Никишкой Солонцом связали старосте руки, усадили его в кошовку и отвезли в Чумалово. А оттуда переправили Валежникова в город -- в тюрьму.