-- По-хорошему надо...
Старик и сын три раза поцеловались.
Глядя на них, мельник Авдей Максимыч громко и умильно сказал:
-- Истинно говорил святой апостол Павел: "Почитай отца твоего и матерь! И благо тебе будет. И вы, отцы, не раздражайте детей ваших..."
-- Правильно-о! -- кричали мужики. -- По-хорошему...
Панфил взмахнул трубкой:
-- Объявляю митинг деревни Белокудриной закрытым...
Расходились белокудринцы с митинга примиренными и успокоенными.
В этот день ходили семьями от двора к двору -- в гости. Подолгу говорили и обсуждали деревенские события. Одни хвалили партизан за то, что всякое дело совместно с миром решают, другие хаяли их за те строгости, которые ввели партизаны на деревне. Некоторые горевали об арестованном старосте. Высказывали опасение, как бы хуже не наделали партизаны. Потом старый и малый кланялись друг другу в ноги. Просили друг у друга прощения: за колкое слово, за причиненные обиды.
А у Ширяевых в этот день с обеда раздор в семье пошел. Сразу после митинга все сели за стол обедать. По обычаю, издавна заведенному, хлеб резал и первым за ложку брался дед Степан: за ним тянулись к еде бабка Настасья, потом Демьян и Марья, и последним всегда был Павлушка, как самый младший в семье. А в этот день Марья ни с чем не считалась. Накрыв на стол, она первой села, сама изрезала краюху хлеба на толстые ломти и первой потянулась ложкой к общей чашке с похлебкой.