И опять пьяно и оглушительно подхватывали мужики:
Споки-инул краса-а-а-вицу,
Ой, да ненадолго...
И снова цапал руками гулеван Катерину.
Вырвавшись из объятий приискателя, под пьяный смех мужиков и мужа, Катерина бежала в сенцы либо в чулан. Чувствовала, что от стыда пылает ее лицо, колотится в груди злоба. Но хорошо знала, что изувечит ее Силантий, если не примет она ласки приискателя. Глотая слезы обиды и отчаянья, Катерина падала на ларь и замирала, трясясь в злобной лихорадке.
А через некоторое время из избы неслось:
-- Хозяюшка!
-- Красавица!
-- Угощай, Катеринушка.
-- Груздочков, хозяюшка!