Старик Гуков долго упрашивал Панфила о скидке. Но не добился толку. Указал, где зарыт хлеб у Клешнина.
Всю неделю ездили партизаны по оврагам и падям. Открывали и выгребали зарытый в землю хлеб. Заставляли хозяев свозить его в разверстку и ссыпать в порожние амбары. К концу недели набрали полторы тысячи мер.
Секретарь ревкома Колчин приходил в эти дни усталый, измученный.
Похлебывая горячие щи из чашки, он говорил хозяйке:
-- Поверьте совести, Арина Лукинишна... Ничего не жалко для родной нам всем Советской власти. Не жалко ни хлеба, ни сил своих... Но... если бы знал народ, что делают большевики...
Арина Лукинишна настораживалась и повертывала к Колчину круглое, красное лицо с вопросительно устремленными на него белесыми поросячьими глазами.
А Колчин полушепотом говорил:
-- Знаете, куда хлеб отправляют?.. Для кого мужиков-то грабят? -- И, не ожидая ответа Арины Лукинишны, сам отвечал:
-- Немцам отправляют... за границу! Врут они, что все это на Красную Армию. Сами посудите, Арина Лукинишна, сколько соберут со всей-то России! Разве все это может поесть Красная Армия? Вот и гонют наш русский хлеб... туда, за границу...
-- Неужто правда? -- восклицала Арина Лукинишна, шлепая себя руками по ляжкам.