Кое-как пришла в себя, стала угощать.
Кругом потише стало.
Едят арестанты, другим в круг милостыньку передают, еду похваливают и девок благодарят.
Пенкин тоже ест и украдкой на Варвару поглядывает.
Как только солдаты и арестанты, промеж себя, погромче заговорят, тихонько шепчет ей:
— Не горюй, Варя… что поделать… надо забыть! Иди замуж… а обо — мне Богу молись.
— Ни за ково не пойду… по гроб жизни!
— Ну… как знашь… Об одном прошу: не горюй… молись… очень я согрешил…
Глядит она на него, а у самой сердце кровью исходит.
Грязный он, запыленный, холщовая рубаха и штаны в клеймах, на ногах кандалы звякают, лицо худое, серое; усы выросли, голова на половину обрита, а другая по-прежнему вьется; согнулся немного.