И казаки умели всё это оценить и понимать. Никогда, даже в тяжелые минуты различных невзгод, я не слыхал в своем отряде ни малейшего ропота, ни одного намека на излишние трудности».
О своих спутниках казаках, участвовавших в первой экспедиции по Монголии и Тибету, Пржевальский говорит так:
«Один из них был русский, девятнадцатилетний юноша, по имени Панфил Чебаев, а другой, родом бурят, назывался Дондок Иринчинов. Мы с товарищем[9] вскоре сблизились с этими добрыми людьми самою тесною дружбою, и это был важный залог для успеха дела.
В страшной дали от родины, среди людей, чуждых нам во всем, мы жили родными братьями, вместе делили труды и опасности, горе и радости. И до гроба сохраню я благодарное воспоминание о своих спутниках, которые безграничною отвагою и преданностью делу обусловили как нельзя более успех экспедиции».
Понятно поэтому, почему спутники этого великого путешественника сохраняли о нем благодарную память до конца своих дней.
Нельзя не привести здесь, хотя бы не полностью, его знаменитый приказ от 29 октября 1885 года, отданный по окончании четвертого центральноазиатского путешествия, когда отряд только что перешел через русскую границу.
«Сегодня для нас знаменательный день, — писал Пржевальский, — мы перешли через китайскую границу и вступили на родную землю. Более двух лет минуло с тех пор, как мы начали из Кяхты свое путешествие.
Мы пускались тогда в глубь азиатских пустынь, имея с собою лишь одного союзника — отвагу; всё остальное стояло против нас: и природа и люди. Вспомните — мы ходили то по сыпучим пескам Алашаня и Тарима, то по болотам Цайдама и Тибета, то по громадным горным хребтам, перевалы через которые лежат на заоблачной высоте. Мы жили два года, как дикари, под открытым небом, в палатках или юртах, и переносили то сорокаградусные морозы, то еще большие жары, то ужасные бури пустыни. Ко всему этому по временам добавлялось недружелюбие, иногда даже открытая вражда туземцев: вспомните, как на нас дважды нападали тангуты в Тибете...
Но ни трудности дикой природы пустыни, ни препоны со стороны враждебно настроенного населения, ничто не могло остановить нас. Мы выполнили свою задачу до конца — прошли и исследовали те местности Центральной Азии, в большей части которых еще не ступала нога европейца. Честь и слава вам, товарищи! О ваших подвигах я поведаю всему свету. Теперь же обнимаю каждого из вас и благодарю за службу верную — от имени науки, которой мы служили, и от имени родины, которую мы прославили».
Свои путешествия и свои достижения Пржевальский рассматривал как общее дело всех участников экспедиции.