Станции по дороге помещались в домиках из необо жженного кирпича, выстроенных в степи на расстоянии от 25 до 35 километров один от другого. Лошадей на этих станциях содержалось немного, а в случае необходимости их брали прямо из табунов, которые принадлежали кочующим вблизи казахам. Пойманную в табуне тройку, не видевшую никогда упряжки, запрягали так, что лошадям завязывали глаза и ставили их мордой к тарантасу, а потом уж повертывали как следует.
Когда всё было готово, снимали с глаз лошадей повязки и пускали всю упряжку по дороге. Лошади мчались, как бешеные, по степи. Промчавшись таким образом километров с десять, лошади, значительно утомившись, бежали уже ровное и спокойнее, и ими легко было управлять.
Путь к Тянь-шаню. Знакомство с чолоказаками. Исполинский хребет Заилийский Алатау
Через пять дней езды Семенов из Семипалатинска добрался до Копала — довольно значительного русского поселения у подножия Джунгарского Алатау.
Копал, основанный русскими в 1841 году, был во времена Семенова (1856 год) уже довольно значительным городком, в котором насчитывалось до семисот домов.
Население засевало пшеницу, рожь, овес, ячмень, частью кукурузу и джугару (сорго); в садах можно было видеть яблоки, абрикосы, персики, виноград. Отсюда Петр Петрович поднимался в снеговые горы Джунгарского Алатау. Внизу они были покрыты лесами из тянь-шанской ели и сибирской пихты; повыше появляются альпийские луга, которые, наконец, исчезают под снеговым покровом.
За Копалом путь шел через пикет Карабулакский, расположенный на реке Каратале, значительном притоке озера Балхаш. Около этого пикета были расположены поселения чолоказаков, выходцев из Ташкента.
Семенов посетил один из этих поселков, во главе которого стоял престарелый Чубар-мулла.
Оказалось, что большинство чолоказаков — на самом деле вовсе не ташкентские узбеки, а беглые из Сибири ссыльные поселенцы, преимущественно русские.
Поселившись на самой окраине тогдашних русских азиатских владений, они переженились на местных девушках из казахского народа.