Один из офицеров заметил русский коммерческий флаг, развевающийся между ветвями громадных дерев, и пришел в такое волнение от своего открытия, что едва мог сообщить своему командиру.
Клипер прибавил ходу, и мы увидели дом; видели, как отвалили две пироги, идущие к нам навстречу. Постепенно сближаясь, мы различили какого-то европейца, который вскоре оказался, ко всеобщей радости, мнимоумершим Маклаем.
Сцена встречи была самая торжественная. Разукрашенные оружием и головными уборами гребцы чинно видели на своих местах в пироге, а между ними на возвышении помещался худой и обросший Маклай в истрепанном и поношенном костюме с соломенной шляпой.
Клипер остановился и, выпуская с грохотом излишний пар, послал по вантам команду, которая, вместе с стоявшими на мостике офицерами, дружным и многократным ура приветствовала нашего смелого исследователя Новой Гвинеи.
Маклай сильно изменился за время 15-месячного отшельничества от мучившей его лихорадки, всякого рода лишений и трудных работ.
Во фланелевой рубахе, гамашах, с кинжалом и револьвером за поясом, с сумкой через плечо, наполненной разными лохмотьями для мены и покупки пищи, он был настоящим Робинзоном Крузо. Местные жители относились к Маклаю с большим доверием».
Папуасы очень сокрушались об отъезде Маклая. Но путешественник, пообещав своим друзьям скоро вернуться, уехал. Он отправился не на родину, а совершил на «Изумруде» большое путешествие по Индо-Малайскому архипелагу и соседним местам.
Новое путешествие Миклухо-Маклая
В 1874 году Миклухо-Маклай из Батавии снова отбыл на Новую Гвинею, но теперь на берег Папуа-Ковиай, расположенный на юго-западе острова.
Здешние папуасы, по описанию Миклухо, представляли собою по образу жизни водяных номадов: на берегу не было никаких поселений; туземцы, вместе с женами и детьми, жили в крытых пирогах, на которых они скитались вдоль берегов.