Проворчалъ ему селянъ турецкій;
Пьяный дервишъ глянулъ изподлобья:
"А, здорово делибашъ Страхинья!"
Стало бану горько и досадно,
По-турецки дервишу онъ молвилъ:
"Брешишь, дервишъ, съ пьяну обознался,
Съ пьяну лаешь глупыя ты рѣчи,
И гяуромъ турка называешь!
Про какого говоришь тамъ бана?
Я не банъ, а конюхъ я султанскій;