Все тайны туалета...
Внимай всегда мольбе поэтов,
Объятья дружбы им открой,
И... сохрани в своих жилетах
Ты тот же щегольской покрой.
Энциклопедии не вводят нас в заблуждение: Берг и в самом деле всю жизнь писал стихи и занимался переводами, свидетельство чему его книги: "Краледворская рукопись. Собрание древних чешских эпических и лирических песен" (1846), сборник "Песни разных народов" (1854) -- стихотворения, переведенные с 28-ми языков,-- и еще один: "Библиотека иностранной поэзии. Выпуск 1 -- Переводы и подражания Н. В. Берга" (1860). С особой, можно сказать, какой-то трепетной любовью он с юности переводил Адама Мицкевича и позднее вспоминал: "Поэзия Мицкевича сильно увлекала меня. Я учился по-польски страстно, как ни одному предмету в гимназии" (1891, No 2, с. 235).
В течение многих лет Берг переводил знаменитую поэму Мицкевича "Пан Тадеуш" и опубликовал ее полностью только в 1875 г. Чтение отрывков из поэмы в литературных кружках Москвы и Петербурга, в Обществе любителей российской словесности, по словам Николая Васильевича, "производило эффект чрезвычайный" (1891, No 3, с. 589).
Впрочем, мирные занятия поэзией совершались в периоды оседлой жизни, а таковых было не так уж много в биографии Берга. Кажется, будто этот человек, снедаемый вечной "охотой к перемене мест", даже сидя за письменным столом чутко прислушивался к тому, что происходит в самых отдаленных уголках мира и, едва заслышав ропот войн, восстаний, надвигающихся перемен, срывался с места и летел в неведомую даль, чтобы увидеть происходящее собственными глазами. Бурная, переменчивая жизнь манила его куда больше, чем тихий кабинетный труд литератора, и он, как истинный журналист, журналист по призванию, включался в нее сразу, по первому требованию.
Первый раз его литературная деятельность была внезапно прервана началом Крымской войны. Уже в августе 1854 г. Берг, запасшись рекомендательными письмами, уехал в действующую армию. Он был переводчиком в главном штабе Южной армии, участвовал в обороне Севастополя, во многих других боевых действиях. В ту пору он впервые начал вести записки, но они сгорели во время пожара на одном из кораблей Черноморского флота. Вернувшись в Москву после заключения мира, Берг начал восстанавливать записи по памяти, но, не доверяя себе и желая дать как можно более объективную картину военных действий, он постоянно обращался за дополнительными сведениями к участникам событий. Так возникла книга "Записки об осаде Севастополя" (т. 1--2, 1858), одна из первых попыток объективного осмысления недавнего прошлого.
Впрочем, прошлое недолго занимало его. В 1859 г., когда началась революция в Италии, Берг опять не усидел на месте: он отправился -- сначала во Францию -- корреспондентом журнала "Русский вестник". Его отъезд, такой необычный по тем временам, обсуждали в литературных кружках и салонах. Да и не только в литературных. По случаю отъезда Николай Васильевич был приглашен на обед самим А. П. Ермоловым, который все еще живо интересовался происходящими в мире событиями. Ермолов давно уже был не у дел, но считался московской достопримечательностью. Наблюдательный Берг оставил нам портрет Ермолова тех времен -- живой, хотя и несколько поверхностный: "В лице старого генерала, когда-то страшном и грозном <...>, осталось очень мало напоминаний об его прошлой воинственной красе: оно представляло соединение мясистых холмов, где нос, широкий и расплющенный, как нос льва, был главным возвышением. Большие губы складывались под ним как-то оригинально, сливаясь в одну массу. Все это было обрамлено белыми седыми бакенбардами, при дурно обритой и тоже засыпанной табаком бороде. Брови сильно надвигались на маленькие глаза, имевшие в себе еще что-то пронзительное. Наконец, сверху распространялся густой шалаш небрежно разбросанных по огромной голове белых волос. Все вместе в иные минуты необычайно напоминало льва..." (1891, No 3, с. 584).