Возьмите, например, Локбатан. Заведывающим там сидит тов. Караев, как говорят, способный парень, но он одновременно совмещает руководство и бурением и эксплоатацией. Бурению уделяет внимания меньше, чем эксплоатации, добиваясь повышения добычи. Был случай снятия им рабочих с буровой и перевода их на эксплоатацию. На Ленинском промысле среди администрации нет четкости в распределении конкретных участков работы. В связи с этим ряд работ дублируется. Например, эксплоатацией скважин занимаются и Соловьев, и Войтехов, и Гейман.
Или бывает так: если в какой-нибудь буровой производится ответственная работа, то к ней стекается вся администрация промысла и цеха, человек 10–11. В результате — толчея и суета, отдача противоречивых указаний, в то время как для производства нормальной работы требуется присутствие 2–3 человек.
Когда я и тов. Рубен были в Баку, мы говорили директорам промыслов, что они должны ежедневно отчитываться в своей работе перед тов. Бариновым, хотя бы по телефону. Тов. Баринов должен находиться в курсе хода работ, так как иначе руководить невозможно. Если звонят по телефону, что такая-то, например, буровая снизила проходку или такая-то скважина недодает нефти, то нужно на другой же день спуститься вниз, проверить по хозяйственной линии, что произошло, чем можно помочь, что нужно сделать. То же самое нужно сделать и по партийной линии, проверяя авангардную роль каждого большевика и выявляя причины промахов. Это будет подлинное конкретное руководство.
Такая система руководства и контроля практикуется сейчас в Азнефти, но бывает и так, когда ограничиваются телефонным разговором и просьбой или приказанием «поднажать». Такое «телефонное руководство» совершенно недостаточно.
Не везде четко поставлено руководство и по районам. На промыслах в ряде звеньев развит своего рода сепаратизм. Директора цехов, руководствуясь интересами «своего» цеха, оказывают сильное сопротивление руководству промысла при проведении общих рационализаторских или иных мероприятий, касающихся всего промысла в целом. Дирекция промысла в таких случаях не всегда достаточно настойчива в проведении своих решений. Такие случаи имеются по линии перевода компрессорных скважин на глубоконасосную эксплоатацию, по линии рационального использования тракторного парка и т. д.
Приводя эти примеры, я вовсе не хочу сказать, что руководство в Азнефти вообще слабо. Показатели за март говорят о серьезных сдвигах в этом отношениии. Можно привести сотни примеров блестящей работы товарищей на руководящих постах и в низовке. Нельзя, например, не упомянуть здесь о таких работниках, как руководитель Сталинского промысла тов. Петерсон, или руководитель промысла им. Орджоникидзе тов. Борц, или директор Кировского промысла, тов. Гасанов, которые блестяще ведут дело и систематически перевыполняют план. Или, например, геолог тов. Толбин, работа которого по разведке новой площади в Кала дала такие блестящие результаты, о которых вы все знаете. Или тов. Махно, заведывающий одной из групп Сталинского района, чьей энергии и инициативе мы обязаны тем, что ряд заброшенных скважин ныне восстановлен и дает значительное количество нефти. Можно было бы назвать еще массу других работников, подлинных энтузиастов, показывающих образцы большевистской работы.
Отрицательные же примеры в системе руководства, которые я вам приводил, указывают лишь на необходимость постоянного пересмотра практики руководства, беспрерывного улучшения его систематического самоконтроля в этом отношении. Так же, как и в вопросе организационного построения Азнефти, так и по линии системы руководства всякого рода изменения надо делать постоянно, в ходе самой работы. Только тогда в каждый данный момент мы сумеем обеспечить правильное руководство.
Другой вопрос — вопрос о кадрах.
Вы знаете, что в конечном счете вопросы выполнения плана, улучшения качества работы, ликвидации недочетов и дефектов зависят от «живых людей», от правильной их расстановки, повышения их квалификации и т. д.
Как обстоит дело с этим в Азнефти?