Вот имена сих почтеннейших членов коллегии: адмирал Гордон, вице-адмиралы: Наум Сенявин, Сандерс, контр-адмиралы: Василий Дмитриев-Мамонов, Гослер, Бредаль, капитан-командоры: Иван Кошелев, Мишуков, Вильбоа и Иван Козлов, бывший около десяти лет прокурором в коллегии.
В начале 1733 года отправился капитан-командор Беринг в путь; всех чинов, разных званий, находилось в команде его более 200 человек. Дальность пути, медленность в перевозке множества припасов и препятствия, встреченные в Охотске при строении 4 мореходных судов, были причинами, что не прежде как в сентябре 1740 года выступил он в море из Охотска и, достигнув Петропавловской гавани, остался там зимовать.
Наконец июня 4 1741 года выступил капитан-командор Беринг в море с двумя судами, из коих другим командовал капитан Чириков. Что Беринг открыл в это плавание, о том сказал я выше. Ноября 4, будучи на обратном пути, выкинуло Берингово судно на остров, известный под его именем, где он от болезни и изнурений окончил жизнь свою 8 декабря.
Миллер говорит о знаменитом муже сем: таким образом, служив при Кронштадте во флоте с самого его начала и находившись при всех в тогдашнюю со Швециею войну морских предприятиях, присовокупил он к надлежащей по своему чину способности и долговременное искусство, которое наипаче учинило его достойным к чрезвычайным делам, каковые-то были двукратные, на него положенные, проведания. Только о том сожалеть должно, что он жизнь свою скончал таким несчастным образом. Можно сказать, что он еще при жизни почти уже погребен был; ибо в яме, в которой он больной лежал, песок со сторон всегда, осыпаясь, заваливал у него ноги, коего он напоследок больше огребать не велел, сказывая, что ему от того тепло, а впрочем-де, он согреться не может. Итак, песка на него навалилось по пояс; а как он скончался, то надлежало его из песка вырывать, чтоб тело пристойным образом предать земле.
Стеллер, спутник Беринга, отзываясь о нем с подобною же похвалою, говорит: "по рождению был Витус Беринг датчанин, по правилам -- истинный, или смиренный христианин, а по обращению -- благовоспитанный, приязненный и всеми любимый человек. Совершив два путешествия в Индию, вступил он в 1704 году в российскую службу в чине лейтенанта и продолжал оную до 1741 года с честью и верностью. Беринг был употребляем в разных предприятия; но главнейшее из оных есть начальство над обеими Камчатскими экспедициями. Беспристрастные скажут о нем согласно, что с примерною ревностью и усердием исполнял он всегда поручения начальства. Нередко признавался он, что Вторая Камчатская экспедиция свыше сил его, и жалел, почему не поручили исполнение сего предприятия россиянину.
Беринг не способен был к скорым и решительным мерам; но, может быть, пылкий начальник, при толиком множестве препятствий, кои он везде встречал, исполнил бы порученное ему гораздо хуже. Винить можно его только за неограниченное снисхождение к подчиненным и излишнюю доверенность к старшим офицерам. Знание их уважил он более, нежели бы следовало, и через то вперил им высокомерие, которое переводило их нередко за границы должного повиновения к начальнику.
Покойный Беринг благодарил всегда Бога за особенное его к нему милосердие и сознавался с восторгом, что во всех предприятиях благоприятствовало ему примерное счастье. Нет сомнения, что ежели бы он достиг Камчатки, успокоился бы там в теплой комнате и подкреплял себя свежею пищею, то прожил бы еще несколько лет. Но поскольку он должен был переносить голод, жажду, стужу и огорчения, то болезнь, которую он давно имел в ногах, усилилась, придвинулась к груди, произвела антонов огонь и лишила его жизни 8 декабря 1741 года.
Коль прискорбна была кончина почтенного Беринга для друзей его, столь много удивились они тому примерному равнодушию, с коим проводил он последние минуты жизни своей. Лейтенанты силились доказывать, что судно наше выкинуто на камчатский берег, но он, чувствуя, что они весьма неосновательно думают, не хотел их огорчить противным мнением, а увещевал окружавших его и советовал им переносить с терпением участь их, не терять бодрости духа и возложить все упование на Всевышний промысел.
На другой день похоронили мы прах любезного начальника нашего; предали тело его земле по протестантскому обряду и положили оное в середину между адъютантом его и комиссаром. Пред отплытием с острова поставили над могилой его крест и начали от оного судовое счисление".
Окончив биографическое сведение о российском Колумбе нашем, считаю за нужное присовокупить, что ежели время и обстоятельства позволят мне издать в свет второе его путешествие, то в оном найдут любопытные читатели много дополнительных известий о сем великом и знаменитом мореплавателе. Коснуться оных нельзя было здесь потому, что они тесно связаны с повествованием о втором его путешествии.