Конечно, выводов, извлеченных из одной этой улики, просто из листка бумаги, фирменного бланка, было огромное количество, например, что случайное владение им могло подсказать метод убийства, но я называю только те, которые непосредственно вели к установлению личности преступника. Их всего шесть, и, как вы видите, они все противоречат друг другу.
— Я напишу для вас книгу, мистер Читтервик, — пообещал мистер Брэдли, — в которой сыщик сумеет извлечь не шесть противоречивых выводов из каждого факта. В конце он арестует семьдесят два человека, предъявив им обвинение в убийстве, а затем покончит жизнь самоубийством, потому что придет к выводу, что убийство совершил он сам. Я посвящу книгу вам, мистер Читтервик.
— Пожалуйста, сделайте одолжение, — просиял мистер Читтервик, — потому что это как раз то, что мы имеем в нашем деле. Я коснулся только такой улики, как бланк. Но ведь еще есть яд, пишущая машинка, почтовая марка, точная доза нитробензола и много, много других фактов. Из каждой из этих улик было извлечено не меньше полудюжины разнообразных выводов. Фактически, — суммировал мистер Читтервик, — мы получили такую картину: каждый из членов Клуба расследовал свое дело, полностью отличающееся от других, со своей отдельной версией, своими выводами и заключениями, абсолютно не совпадающими с выводами и заключениями остальных.
— Я подумал и решил, — произнес мистер Брэдли, — что в дальнейшем мои сыщики вообще не будут утруждать себя, извлекая какие-то выводы. Так, пожалуй, будет легче для меня.
— На этом я закончу свои замечания по поводу выслушанных нами версий дела, — продолжал мистер Читтервик, — за которые, я надеюсь, члены Клуба меня простят, и поспешу перейти к объяснению, по какой причине я так настойчиво вчера вечером просил мистера Шерингэма отложить визит в Скотленд-Ярд.
На лицах безмолвно внимающих пяти членов Клуба читалось, что пора наконец переходить к делу.
Мистер Читтервик, по всей видимости, уловил настроение аудитории, потому что речь его стала торопливей.
— Прежде всего я хочу вкратце остановиться на деле против сэра Юстаса Пеннфазера, которое вчера вечером нам изложила мисс Дэммерс. Ничуть не посягая на достоинства ее версии, я должен тем не менее заметить следующее: обоснование вины сэра Юстаса, как мне показалось, зависело от двух моментов. Во-первых, по мнению мисс Дэммерс, человек его наклонностей определенно должен быть, ко всему прочему, и убийцей. Во-вторых, что он имел связь с миссис Бендикс, и естественно было бы предположить, что у него была своя причина от нее избавиться, если (но только — если), вот именно, если мисс Дэммерс была точно осведомлена о том, как развивались их отношения в последнее время.
— Да, но как же быть с пишущей машинкой, мистер Читтервик? — вскричала миссис Филдер-Флемминг, которая всегда была за женщин.
Мистер Читтервик вздрогнул, но продолжал: