— А ведь у меня с самого начала мелькнула догадка, что возможен такой поворот, — в радостном возбуждении лепетал мистер Читтервик. — Ну и ну!
Он поправил очки и с лучезарной улыбкой оглядел членов Клуба. Круглое его личико светилось от счастья.
— Ну так где же ваше обоснование, мистер Читтервик? — не выдержала наконец мисс Дэммерс, когда уже всем стало казаться, что мистер Читтервик со своей сияющей миной замолк надолго.
— Ах! Ах да, конечно. Ну как же, мисс Дэммерс, обоснование это, попросту говоря, в том состоит, что вы были не правы в оценке умственных способностей преступника, а прав был мистер Шерингэм, утверждая, что за преступлением кроется человек редкого и тонкого ума (боюсь, что попытки мисс Дэммерс доказать обратное к нашему делу не имеют никакого отношения). В том-то и заключается тонкость ума преступника, что изобличающие его факты были выстроены им таким образом, что под подозрением оказался не кто иной, как сэр Юстас. И еще: доказательства, основанные на таких уликах, как пишущая машинка и книги по криминалистике, были, употребляя уместный термин, подтасованы.
И лицо мистера Читтервика опять озарила улыбка.
Все как по команде выпрямились, так и застыв в своих креслах. В этот момент их чувства к мистеру Читтервику резко изменились. Да, он знает, что говорит. Не зря он вчера вечером (а нам-то казалось, что совсем некстати) так настаивал на своей просьбе.
Мистер Брэдли даже привстал и, позабыв, что ему положено говорить свысока, восхищенно сказал:
— Черт подери, здорово, Читтервик! А подкрепить доказательствами можете?
— Да, думаю, что могу, — сказал мистер Читтервик, купаясь в лучах снизошедшей на него славы.
— Остается вам только сказать, кто преступник, — предложил Роджер с улыбкой.