Но угроза, таившаяся в словах полицейского, не только не напугала мистера Мейсона, она привела его в еще большую ярость.
— А ну шлепай из моей конторы, — ответил он на своем родном диалекте. Ты что, пьяный? Или так, валяешь дурака? Мы таких писем сроду не посылали, так что отваливай.
Вот тогда-то старший инспектор и удивился всерьез.
— Не посылали? Ваша фирма не посылала этого письма? — он был потрясен. Такое и в голову прийти не могло. — Что же, оно — фальшивое?
— А я толкую о чем? — огрызнулся старик, злобно уставившись на старшего инспектора из-под нависших бровей. Но ошеломленный вид полицейского его немного смягчил.
— Сэр, я вынужден попросить вас как можно полнее ответить на мои вопросы. Я расследую дело об убийстве, — полицейский помолчал, обдумывая, чем пронять старика — Беда в том, что убийца, чтобы прикрыть свое злодеяние воспользовался добрым именем вашей фирмы.
Довод действительно возымел действие.
— Ух и прохвост, истинный дьявол! — завопил старик. — Провалиться ему, душегубу! Давай, парень, спрашивай, о чем только хочешь, все как есть выложу.
Контакт таким образом был установлен, и старший инспектор принялся за работу.
Дальше с каждой минутой настроение его падало и падало. Дело, которое не стоило выеденного яйца, усложнялось и усложнялось. Он понимал, что предстоит очень трудная работа. Раньше он полагал (и его начальство было с ним согласно), что преступление было совершено по злому побуждению. Например, кто-то в фирме «Мейсон» мог затаить обиду против сэра Юстаса. В его (а скорее всего, как решил старший инспектор, — в ее) руки попала коробка конфет и письмо, ему адресованное. Возможность представилась сама собой, средством был избран нитробензол, которого на фабрике хватало, только протяни руку, затем последовал результат. В этом случае преступника можно было бы выследить с легкостью.