— И естественно, Фаррар решил заняться личной жизнью сэра Юстаса. А как раз тут мы, полицейские, бессильны. Судите сами, легко ли нам докопаться до личной жизни баронета. Ни от кого никакого содействия, одни палки в колеса. Фаррар только ухватится за ниточку — а она рвется. Сэр Юстас и глазом не моргнул, послал Фаррара к черту.
— И был прав, со своей стороны, — задумчиво промолвил Роджер. — Кому охота выставлять на потеху суду свои шашни, да еще в таком изобилии.
— Из-за которых миссис Бендикс покоится теперь, бедняга, в могиле, — довольно резко заметил Морсби. — Нет, все-таки он виновен в ее смерти, не прямо, а косвенно, и потому обязан был сделать все, чтобы помочь следователю из полиции. Но дело на том и кончилось, Фаррар ничего больше не смог узнать. Кое-что ему удалось раскопать, парочку скандальных историй, но они никуда его не привели. Ну, и чтобы не признаваться в неудаче… Мистер Шерингэм, вы ведь понимаете, что я не должен был вам этого говорить; смотрите, чтобы дальше этих стен наш разговор не пошел.
— Боже избави, никогда, — с жаром пообещал Роджер.
— Ну а дальше, как я понимаю, Фаррару ничего не оставалось, как придумать безопасную для него самого версию. И начальник поддержал его версию, все из тех же соображений, что так будет спокойнее. Но если вы и вправду хотите докопаться до истины (Фаррар бы только пожелал вам удачи), то вот вам мой совет: займитесь личной жизнью сэра Юстаса. У вас больше возможностей, чем у нас, вы с ним одного круга. Вы можете поговорить с членами Клуба, с его друзьями, с друзьями его друзей. Вот, собственно, для чего я к вам и пришел, — сказал Морсби в заключение, — чтобы сделать вам этот маленький подарок.
— Весьма и весьма благородно с вашей стороны, Морсби, — растроганно произнес Роджер. — Еще стаканчик.
— Благодарю, мистер Шерингэм, — сказал старший инспектор Морсби. — Не откажусь.
Смешивая виски с содовой, Роджер размышлял.
— Я думаю, вы правы, Морсби, — медленно произнес он. — И у меня возникли подобные мысли, едва я прочел первый отчет о деле. Я убежден, что разгадка — в обстоятельствах личной жизни сэра Юстаса. И если бы я был суеверным (а я таковым не являюсь), знаете, что бы мне пришло в голову? Что убийца не попал в свою цель и сэр Юстас не был убит по воле самого Провидения: для того чтобы во исполнение этой воли он, несостоявшаяся жертва преступления, по иронии судьбы, стал бы карающей рукой своего несостоявшегося убийцы.
Вы это серьезно, мистер Шерингэм? — усмехнулся старший инспектор. Он тоже суеверным не был. А Роджер продолжал увлеченно: