— Так вы уже можете назвать преступника, сэр Чарльз?
— К своему глубокому удовлетворению, я уже смог ответить на вопрос, который я еще раньше задал себе и который только что обозначил для вас в своем сообщении, — ответ сэра Чарльза был исполнен достоинства, но исчерпывающего объяснения не содержал.
— Я понимаю. Значит, можете, — поймал его на слове Роджер. — Интересно было бы услышать, кто он, чтобы легче следить за ходом вашей аргументации. По-видимому, вы прибегли к индуктивному методу?
— Может быть, может быть, — пробрюзжал сэр Чарльз. Он терпеть не мог, когда его пытались подлавливать.
Какое-то время он, насупившись, молчал, переживая обиду — он всегда огорчался, когда задевали его реноме.
— Как я сразу понял, задача предстояла нелегкая, — возобновил он свое повествование в более строгом тоне. — Я был чрезвычайно ограничен во времени и при необходимости широкого дознания, требующего весьма обильных усилий от меня самого, вряд ли была у меня возможность самому проводить расследование по всем намеченным мною направлениям. Обдумав в целом предстоящее мне дело, я заключил, что единственное, что мне оставалось в этой ситуации, — это предаться тщательному анализу фактов, пока я окончательно не сформулирую версию, которая выдержала бы все проверки на состоятельность при сопоставлении с теми данными, которыми я уже располагал. А затем мне предстояло прояснить целый ряд моментов (что я до той поры не имел возможности сделать), которые должны были подтвердиться в том случае, если бы моя версия оказалась верна. Проработка этих подробностей должна была осуществляться другими людьми, действующими от моего имени. В случае, если бы полученные ими результаты совпали с посылками, содержащимися в моей версии, можно было бы считать, что она себя полностью оправдала. — Сэр Чарльз остановился и перевел дыхание.
— Иными словами, — прошептал Роджер на ухо Алисии Дэммерс, преобразуя сотню слов всего в шесть, — я решил вести расследование индуктивным методом, — но он произнес это так тихо, что никто, кроме мисс Дэммерс, ничего не услышал.
Она ответила ему понимающей улыбкой. Писать — не говорить. Творчество письменное — это вам не то что устное.
— Моя версия готова, — внезапно выпалил в трех словах сэр Чарльз. Наверное, он еще не успел отдышаться. — Да, я выстроил свою версию. Кое-что в ней, по необходимости, является плодом моего домысла. Разрешите мне привести пример. Больше всего озадачивал вопрос: как мог попасть в руки преступника бланк фирмы «Мейсон и сыновья»? Вряд ли подозреваемое мною лицо могло иметь эти бланки под рукой постоянно, и еще меньше вероятность того, что подозреваемое лицо могло каким-то способом раздобыть бланк. Мне трудно вообразить, каким способом, осуществляя свой план, преступник, о котором я говорю, мог завладеть бланком фирмы, не вызывая подозрений. Посему я и заключил, что преступник имел доступ к бланкам в силу объективных обстоятельств, благодаря которым он мог воспользоваться фирменным бланком, не вызывая подозрений.
Сэр Чарльз окинул аудиторию взглядом триумфатора, ожидая реакции. Роджер решил его поддержать, несмотря на то что мысль сэра Чарльза была слишком очевидной и в комментариях не нуждалась.