— С нитробензолом? Можно увязать ее действия с покупкой шоколадных конфет. Это для нее сложности не представляло. И то, что в качестве яда она выбрала нитробензол, можно отнести к ее уже установленной сообразительности.
— Понятно, — мистер Брэдли разгладил усики и вызывающе взглянул на сэра Чарльза. — Если хорошенько подумать, то вы вовсе не доказали виновность леди Пеннфазер в этом деле. Вы доказали только вероятность мотива и возможность преступления.
У мистера Брэдли неожиданно оказалась союзница, которая приняла его сторону.
— Именно так! — воскликнула миссис Филдер-Флемминг. — Как раз это я и хотела сказать. Если вы вашу версию сообщите полиции, сэр Чарльз, вам, я думаю, спасибо не скажут. Мистер Брэдли прав, вы совсем не доказали, что леди Пеннфазер виновата или что-то в подобном роде. Я уверена, вы заблуждаетесь, и очень сильно.
Сэр Чарльз был так ошарашен, что на мгновение лишился дара речи. Он так и сидел, широко округлив глаза.
— Заблуждаюсь? — единственное, что он выдавил из себя. Очевидно, возможность собственной ошибки никогда не приходила ему в голову.
— Наверное, лучше сказать — вы не правы, — сухо поправила себя миссис Филдер-Флемминг.
— Но, мадам, — впервые в жизни сэр Чарльз не находил слов. — Почему? Почему я не прав? — слабо сопротивлялся он.
— Потому что я в этом уверена, — отрезала миссис Филдер-Флемминг, не утруждая себя объяснениями.
Пока Роджер наблюдал эту сцену, совершалась медленная перемена и в нем. Прежде он находился под гипнотическим воздействием сэра Чарльза и, поддавшись напору его доводов и его самоуверенности, вынужден был принять его версию. Теперь его мнение изменилось на прямо противоположное. Теперь он полностью отрицал версию сэра Чарльза. Пропади все пропадом, но у этого парня, у Брэдли, голова все же покрепче. Он действительно прав. В версии сэра Чарльза были такие прорехи, что, будь он защитником леди Пеннфазер, наверняка бы заметил, что в каждую из них может проехать карета, запряженная шестеркой лошадей.