— Не понимаю, — сказала миссис Филдер-Флемминг. — Думаю, что не понимаю.
— Психологическая несовместимость! — мощным басом зарокотал сэр Чарльз. — Эх вы, писатели! Вы теперь так заморочены Фрейдом, что совсем забыли про человеческую природу. Когда я был молодым, никто не говорил о психологической несовместимости. А почему? Потому что точно знали, что такой штуки не существует вообще.
— Иными словами, человек, которого даже трудно вообразить в этом качестве, в определенных обстоятельствах может совершить самый неожиданный поступок, — уточнила миссис Филдер-Флемминг. — Возможно, я немножко старомодна, но вполне с этим согласна.
— Констанс Кент, — начал сэр Чарльз.
— Лиззи Борден, — метнула свою карту миссис Филдер-Флемминг.
— Дело Аделаид Бартлетт, — достал козырного туза сэр Чарльз.
Миссис Филдер-Флемминг смешала карты и аккуратненько собрала их в колоду.
— По-моему, — сказала она, — люди, которые рассуждают о психологической несовместимости, рассматривают других людей в той же плоскости, что и персонажей своих романов, наделяя их в значительной мере собственной ментальностью, и вследствие этого никогда не могут представить себе, что то, что невозможно для них самих, может оказаться вполне возможным (при всей кажущейся невероятности) для кого-то другого.
— Тут, кстати, следует вспомнить аксиому о самой неподходящей кандидатуре в убийцы, ставшую уже избитым приемом в произведениях детективного жанра, — пробормотал мистер Брэдли. — Так что согласен.
— Может быть, послушаем версию мистера Шерингэма? — предложила мисс Дэммерс. Роджер понял намек.