И когда он показался наверху холма, ведущего к селению, вся толпа принялась кричать и танцевать так, что земля дрожала. Вдруг стало темно, и могучий раскат грома прокатился над местностью. Несколько тяжелых дождевых капель упало с неба, вызвав в толпе неописуемое ликование. Все впились верующим взглядом в уста обманщика, громко вещавшего народу, что в этом году нужно будет засевать только холмы, так как низменные места будут затоплены потоками дождя".
Дальше миссионер описывает, как встреченный с таким ликованием кудесник оказался не в силах дать дождь погибавшей от засухи стране, несмотря на все свои волшебства.
"Дождетворец, -- рассказывает миссионер, -- приготовил жертву из львиного сердца, возжег огонь, и мы могли видеть, как, стоя на холме, он протягивал руки к облакам и манил их, чтобы они спустились ниже и пали дождем на землю. Потом он грозно потряс своим копьем, направляя его против облаков. Они почувствуют его железное острее, если будут непокорны его воле!
А собравшийся народ смотрел на все это верующими глазами и только дивился, -- отчего же не идет дождь. "Должно быть, у облаков есть основание быть такими бессердечными, -- говорили в толпе. -- Если бы только дождетворец мог узнать, за что они сердятся!"
Когда все ухищрения кудесника оказались напрасными, народ возмутился против него, и только заступничество миссионера спасло несчастливого дождетворца от смерти. Все же он был с позором изгнан из страны, которая недавно еще так торжественно встречала его.
В разговоре с миссионером этот дождетворец как-то сказал: "Только хитрые люди могут быть дождетворцами, так как, чтобы обманывать столько народу, требуется много хитрости". Очевидно, этот колдун сам не верил в свое искусство и был простым обманщиком, пользовавшимся легковерием дикарей".
Однако нельзя сказать про всех этих колдунов, что они только "продувные люди". Напротив, большинство из них искренно верит в свою сверхъестественную силу, -- верит, что во время чаровании всякий кудесник находится в общении с могущественными духами и может направлять по своей воле их действия.
И окружающие, смотрящие на колдунов как на высшие существа, укрепляют их в этой наивной вере в самих себя.
Среди сказочного мира духов, который создало воображение дикаря, эти сказочные люди кажутся не только возможными, но даже необходимыми.