Свадебный подарок даяка.
Все эти странности, причуды и жестокости, которые европеец наблюдал в жизни дикарей, поневоле пробуждали в нем вопросы: точно ли дикари такие же люди, как европейцы? Не иначе ли их создала природа?
И в былое время даже люди ученые, отвечая на эти вопросы, говорили: дикари -- не настоящие люди, они принадлежат к низшей, чем человек, породе существ; природа не одарила их благородными душевными качествами и не вложила в них способности к развитию и совершенствованию. Натура у дикарей иная, чем у нас, и потому вся их жизнь, все их понятия и нравы так удивляют и подчас ужасают нас.
Однако со временем цветнокожие дождались более справедливого о себе суждения. Когда европейцы стали ближе сходиться и лучше знакомиться с ними, они открыли, что в жизни дикарей не так уж все диковинно и чуждо белому человеку и что сами дикари совсем не лишены добрых человеческих качеств. Вот что писали, например, полтораста лет тому назад французские миссионеры про тех самых индейцев, у которых за два века перед тем ученые отрицали даже самую человеческую душу:
"Изображение европейцами дикарей в виде грубых, тупых и жестокосердных существ не соответствует истине. Индейцы обладают умом, живым воображением, чудной памятью, их суждения более метки и справедливы, чем те, которые услышишь у нас среди народа... Они быстро усваивают все то, что может, по их мнению, быть им полезным. В повседневной жизни и обращении они проявляют немало благовоспитанности и приличия... Они общительны и дружелюбны. Хождение в гости у них в большом обычае; при этом они тщательно избегают ссор, насмешек и всякого рода оскорблений".
И другие дикари при более близком с ними знакомстве оказались достойными имени "настоящих людей". Даже страшные людоеды оказались не лишенными добродушия и благородства. Русский путешественник Миклуха-Маклай провел несколько лет среди туземцев Новой Гвинеи, которых прежде так страшились европейские моряки, -- и не только не был растерзан, но даже стал их верным другом. Другой русский, заброшенный волею судьбы в тундры Сибири, писал потом: "Там, в ледяной пустыне, редкий встреченный дикарь неизменно принимал меня, как друга. Я братался и спал в одной палатке с чукчами, которых прежние путешественники называли самым свирепым и воинственным из всех диких племен Севера"...
Оружие из камня, дерева и кости древнего европейца (налево) и современного дикаря (направо).
Так поняли постепенно европейцы, что дикари одарены от природы всеми хорошими задатками, которые образованные люди привыкли ценить в человеке, но что они отстали в своем развитии и потому сохранили в своей жизни много грубого и жестокого, от чего давно уже успели отвыкнуть образованные европейцы.
Мы говорим "отвыкнуть", ибо ведь во времена незапамятной старины предки теперешних, гордых своим развитием, европейцев жили тоже дикарями. Жизнь дикарей, это-- словно ожившая, далекая и позабытая старина самих европейцев. У дикарей оказались в употреблении такие же каменные орудия, какие сохранились под наносными слоями земли в виде остатков деятельности древнего европейца. Европейцы нашли у них те же обычаи и верования, которых держались их языческие предки. И как взрослые люди, наблюдая жизнь малых ребят, узнают в ней свое собственное детство, так развитые европейцы, приглядываясь к быту и нравам дикарей, видят перед собою далекое родное прошлое и лучше, яснее понимают его теперь.