И после такого выговора он убил зверя. Белый, который случайно присутствовал при этой сцене, спросил с изумлением краснокожего: "Неужели ты думаешь, что медведь мог понять тебя?" -- "О, -- ответил с уверенностью охотник, -- медведь прекрасно меня понял. Разве ты сам не заметил, как он смутился, когда я ему сказал правду?".
Итак, дикарь убежден, что он со всех сторон окружен кровными родственниками. Но он прекрасно. знает, что со -- всей этой родней нелегко ужиться в мире. Знает он по горькому опыту, что много врагов стережет его на каждом шагу: бродит ли он в лесной чаще, ложится ли в траву, бросается ли воду. Иных из своих врагов он хорошо знает в лицо: это-- ядовитые растения, насекомые и всякого рода хищники. Других врагов не увидишь простым глазом и не поймаешь рукой, и они еще более страшны. Это они насылают голод, болезни и всякого рода невзгоды; это они отгоняют от него дичь на охоте и помогают неприятелю одолеть его в битве.
Среди многочисленной "родни", которая всюду окружает дикаря, есть, однако, и такие "родственники", которые готовы помочь ему.
И дикарь старается заручиться как можно вернее такой помощью, вступить в оборонительный союз с добрыми духами своей страны и вести заодно с ними войну против общих врагов-- злых духов. Последних дикарь, впрочем, тоже старается привлечь на свою сторону, принося им дань в виде жертв.
Самых верных своих покровителей дикарь видит, конечно, в духах усопших предков. Они не забывают своего родного очага и родных по крови людей; они витают постоянно в их среде, готовые стать на защиту потомков и уберечь их от беды. Но зато и потомки должны заботиться о том, чтобы духи усопших не терпели ни в чем нужны, -- ни в еде, ни в питье, ни в тепле. У дикарей складывается такое представление, что ни живые не могут обойтись без помощи мертвых, ни мертвые -- без живых. Полинезийцы уверяли, что слышат, как духи усопших блуждают иногда в холодные ночи вблизи их жилищ с жалобой: "О, как холодно! О, как холодно!" -- и потому они зажигают на могилах костры. Повсюду дикари приносят пищу и питье духам своих умерших родственников. А во времена опасности или бедствия в диких странах можно видеть толпы мужчин и женщин, взывающих самым жалобным и трогательным тоном к духам своих предков.
Среди всех духов предков дикари с особенным благоговением относятся, конечно, к духу своего мнимого родоначальника. Кого же они считают своим прародителем? Им может быть всякий предмет, одушевленный и неодушевленный, но чаще всего эта честь достается какому-нибудь животному.
Бушмены величают своим родоначальником саранчу "кагнь"; австралийцы ведут свое происхождение от орла "пунджель"; алеуты называют своим божественным предком чудесного ворона "эль". Многие краснокожие племена совершенно серьезно убеждены, что они обязаны своей жизнью луговому волку -- койоту, а среди негров есть племена, которые называют себя "рожденными от обезьяны", "рожденными от аллигатора", "рожденными от рыбы" и т. д.
Индейцы, приносящие жертвы усопшим членам семьи.
Когда у индейцев спрашивали, -- куда же девались ваши хвосты, если ваше племя произошло от койота, -- они без колебания отвечали: "Нехорошая привычка сидеть прямо совершенно стерла и уничтожила этот прекрасный член".